Доча вышли денег

Идея

Выспавшись после третьих суток Бурапы, я стоял утром под душем, когда мне в голову пришла одна замечательная мысль. Вы знаете, что я самый фанатский фанат сериала Сыны Анархии, и потому упоротый по байкерской движухе. Но в реальной жизни отношения с «серьёзными» MC на всяких харли не складывались.
Я не могу сидеть четыре часа за барной стойкой, потягивая пиво, и вечеринки/встречи такого формата мне не интересны.
Я не могу месяцами быть «проспектом» — чуваком, которого байкеры с планками регалий на жилетах гоняют за пивом или там посторожить байки. Такая романтика интересна лет в 16, ну или когда тебя принимают в серьёзную банду, что к Таю не относится — банда здесь одна, и она ходит вовсе не в жилетах.
Не езжу на харли-дэвидсон — они порою красивые, но для меня слишком дорогие, прожорливые, тяжёлые и медленные.
И основной вопрос — байк клуб — это братство. А тут понапринимали всяких непонятных чуваков — пузатых пенсионеров да тайцев, которого хоть индейцем наряди, хоть байкером — всё одно, ему весело. Тайцев, которые в случае внутриклубных разборок спокойненько идут в полицию жаловаться на «братьев» — они просто так привыкли ещё с юных стукаческих времён. Так вот, у меня язык не поворачивается в один день начать называть эту публику «братьями», подставляться за них, делиться жилищем, едой и деньгами, и ехать выручать их среди ночи.

Раньше байкерские клубы появлялись после войн — Второй Мировой, Вьетнама, Ирака. Люди служили в одном взводе, ели из одного котелка, таскали друг друга раненые. По возвращении на гражданку реальность казалась пресной и ненастоящей, работа клерком — постыдной, а потому бывшие сослуживцы объединялись в мотобанды, где никто никого не сдавал, и все друг за друга горой.
В тайских условиях собрать подобное «братство» тяжело. Попробуй встреть среди этого сборища проходимцев адекватных людей, подружись с ними, и сохрани эту дружбу хотя бы несколько лет. Останутся три-четыре человека. Добавь условие «байк», и из этих трёх останутся полтора — вот и весь клуб.
Несколько лет я пытался собрать свой клуб — правильный, такой, как нужно, такой, как в мечтах и фильмах. Но реалии совсем другие — Таиланд ежедневно даёт нам новые задачи — то ужесточают визы, то обламывают какой-нибудь бизнес. Только встретишь толкового, порядочного друга — и вот уже пора провожать его в аэропорт.

Возвращаясь к идее, которая пришла мне в голову утром, пока струи воды приводили меня в чувство. Помимо порядочности, наличия байка и прочих стандартных условий, добавить наличие «длинной» визы, и желательно годового контракта на жильё. Хах, и справку из банка о состоянии счёта. Как в иммиграшке. Чтобы понимать, что человек в адеквате, и никуда не денется.

Burapa 2019

Фестиваль с каждым годом потихоньку катится вниз — это ощущение моё и опрошенных мною друзей. Всё меньше байков, всё меньше клубов, всё меньше духа свободы и братства. Одних загасили полицейскими облавами и кучей заголовков новостей, другие сами по себе задохнулись без притока свежей крови — поколению миллениалов не интересны все эти братства, в кожаных жилетах нет кармана для айпада, да и бабы симпатичные участвуют в байкерских движухах лишь за деньги. Романтикой уже никого не купишь.

Фестиваль шёл три дня уик-энда. Четверг был совсем грустным — несколько сотен людей растянулись по огромной территории, вторую сцену, по-моему, даже не стали задействовать, ну или кто-то пел там потихоньку. Тихий такой, камерный байк-вечер.


К пятнице разогрелись.

После работы потянулись люди, заработали аттракционы, заиграли музыканты. На Чаяпрыке создалась  небольшая пробочка у въезда. Мобилизованные копы-регулировщики, долго попивавшие содовую в тени, наконец занялись привычным делом. 

Фестиваль шёл на половине от максимальной мощности.

 

В субботу набежала толпа, и пришлось уже проталкиваться сквозь гущу тел.


Атмосфера с другой стороны не поменялась — усталые, невесёлые, постаревшие байкеры потягивали пиво и тихо переговаривались, лишь тайцы в своих жилетах с сотнями нашивочек привычно сновали туда-сюда — говорю же, его хоть индейцем наряди, хоть байкером, дай в руки стакан пива со льдом — и всё, жизнь удалась, фестиваль хороший. Я ждал скидок последнего дня на мото аксессуары и всякую секонд хэнд экипировку — но зря. Что ж, нахрен эту толпу, и в полночь я командую своей леди собраться и надеть шлем — двигаем отсюда.

Открываю рюкзак, чтобы сложить туда что-то — а у её телефона светится экран. В лайне ей названивает какой-то таец.

Брат сестры

— Это кто? — было моим первым вопросом, когда, приехав домой, снял шлем.
— Муж моей сестры. Хотел занять денег, у него там проблемы..
— Ага, ясно. В полночь брат сестры звонит чтоб занять денег. Е%%ный ваш Исан, денег нет, одни проблемы, которыми вы за%%ываете всех окружающих.

Я взял пустые пятилитровки и поехал на скутере набрать воды — ритуал, обычно успокаивающий мою разгорячённую голову. Вернулся, скинул куртку, лёг на диване в зале. Я чувствовал огромную усталость, в голове пошли мультики, перемежавшиеся лихорадочными мыслями.
История с засылами денег в Исан мне кажется древнее чем динозавры. Помню, когда моя тайка, восемнадцатилетний ребёнок без образования, связей, и каких-либо полезных навыков, приехала в Паттайю, мамаша ни разу не поинтересовалась, как она там, где живёт и что есть. Стоило ребёнку устроиться на работу в ресторан и получить несчастные четыре-пять тысяч за полмесяца — тут же «вышли денег».
— Мама говорит выслать ей денег
— Она знает, что ты живёшь с фарангом?
— Нет, я стесняюсь, сказала, что живу с подругой.
— О чём она тогда думает вообще? Скажи, что тебе на эти деньги ещё жить, одеваться, питаться месяц до следующей зарплаты.
— Я уже послала тысячу ей на День рождения.
— Ну и хватит с неё. Пойми всю бредовость ситуации.
— Она ругается на меня.
— Ничего страшного, ты ж не с ней живёшь, а со мной.

Прошёл месяц. Тайка получила полную зарплату, девять тысяч.
— Мама снова звонит каждый день, говорит прислать ей денег.
— Ну это ожидаемо.
— Пойми, у них проблемы. Нужно строить дом.
— Отлично. Вот теперь смотри. Девять тысяч — жалкие деньги, если не жить с фарангом, и платить за рум, порошки-шампуни, одежду-обувь, и питаться более менее сносно. Сколько ты могла бы сэкономить, живя так? Пару тысяч, ради которых питаться лишь рисом и пустым бульоном? И какой дом они построят на эту пару тысяч, что можно купить на эти деньги? Три мешка цемента, десяток кирпичей?
— Она говорит прислать больше
— То есть хочет, чтобы ты торговала собой? Потому что она ожидает отдачи, ничего в ребёнка не вложив — у тебя из образования едва школьный аттестат, это годится лишь для продавца в 7/11 или баргёл. Что за мать!
— Да, она ни разу за всё это время не поинтересовалась, как я живу, где сплю, хорошо ли ем.
— Вот сравни две вещи. Ты живёшь со мной, и я оплачиваю всё — дом, еду, одежду, сказав, что твоя зарплата — это твои карманные, откладывай на мотобайк, на учёбу в недорогом Университете, в конце концов. Или эти люди, готовые подкладывать дочь под вонючих мужиков со всех концов света, лишь бы присылала им деньги на виски — уверен, никакой стройкой дома там и не пахнет. Скажи, что из этого называется семья?

Я особо не ожидал эффекта, зная прочность семейных связей, но тут, смотрю, вроде доходит.

— Пойми, ситуация вообще бредовая. Мои родители, когда звонят, лишь беспокоятся, не голодаю ли я, и может нужно мне прислать копейки, сэкономленные с их маленьких пенсий. А когда я присылаю деньги, вечно стесняются и отказываются — вдруг сыну нужнее. Это и есть настоящая родительская любовь — мать с себя последнюю рубашку снимет, только бы сын не голодал. А у вас в Исане животные какие-то живут, людьми этих существ назвать язык не поворачивается…

…Под эти воспоминания я почти провалился в темноту. Чувствую, кто-то зовёт меня по имени.
— Дима, почему ты спишь здесь. Что случилось?
— Тебе звонит какой-то тип в полночь, это ненормально, а сейчас я просто устал
— Это муж моей сестры, я же сказала, хочет занять денег.
— После того нашего разговора ты сказала, что прекратила контакты с семьёй. Чего же он звонит тебе тогда? Кто это, говори правду?
— Я и не общаюсь с ними уже полгода как, и не отправляю денег им. Вот, смотри, он мне весь день пишет, привет, привет, вот я вечером спросила, чего ему нужно. Вот он пишет, что у него проблемы, и просит занять денег. Я ответила, что не дам, это и весь наш разговор. А он продолжал названивать.
— Е%%ные попрошайки.

— Пожалуйста, пошли в спальню.
— Хорошо, только поделай мне массаж. Спина болит, и ни один прохиндей-доктор не может помочь.

Усилием воли оторвался от дивана, и, опираясь на свою юную подругу, потащился к кровати.