Вечера на хуторе

Спустившись по лестнице, я в оцепенении замер перед остатками моего транспортного средства. Несчастный мопед будто разломали на три части. Остатки руля торчали неестественно вперёд, колёс не было, остатки сидушки болтались на нескольких пластмассовых жилах. Кто мог это сделать, ревнивый соперник? Но никто не знает ничего обо мне. И почему разломанный байк стоит у самых дверей открытой прачечной, где с раннего утра кипит работа, но никому нет дела? Хорошо хоть шлем дорогой забрал с собой. Попал я тысяч на двадцать..

..С этой мыслью я очнулся. В тёмной комнате мерно гудел вентилятор, рядом тихо спала тайка, позвонившая мне ночью в приступе одиночества. Тихо оделся, выскользнул из комнаты, стараясь её не будить — график жизни у нас точно разный. Спускаюсь по лестнице, и чувствую, что спектр красок снова какой-то не такой, не реальный. Замерев, выглядываю на улицу — целиком картины нет, но лежат знакомые пластиковые ошмётки.. И тут на меня волной накатила паника.

Я снова открыл глаза. Та же комната. Тот же мерный гул вентилятора. Девичье тело тихо сопит во сне. Бл##ь, а мне страшно встать, вдруг это опять продолжение, новый цикл кошмара. Лежу, разглядывая детали, пытаясь уловить несоответствие с реальностью. Тайка, почувствовав, что я не сплю, прошагала в туалет и зашумела водой. Отлично, похоже, это, наконец, реальность. 

Именно поэтому круг Луны на эскизе новой тату так внезапно испугал меня, и я попросил его не дорисовывать. Я боюсь правильных форм и замкнутых кругов, как кошмара, откуда однажды уже не вырвешься.
Спустился вниз — мопед стоял целый и невредимый. Половина восьмого, я еду купить свиные шашлычки
moo ping, и съесть их, выехав на байке на середину поля неподалёку. Орёл степной, казак лихой, это же в крови.

 

Босс

— Слушай, мой босс натурально воняет — жалуется за вечерним ужином подруга.
— Как это? Зубы не чистит, что ли? Знаешь, у некоторых людей не работает клапан между желудком и горлом, и все пищеварительные газы идут вверх, и у них жутко воняет изо рта, и никаким ополаскивателем не справишься, вот это борода!
— Нет, не изо рта. Он весь воняет, я даже не знаю, как это описать.
— Не моется, что ли? Может, какой корейский прикол?
— Он когда подходит дать мне какое-то указание, я не знаю, куда деться. И другие менеджеры его сторонятся уже месяц как. Раньше всё время ездили на обед вместе. А теперь собираются и уезжают, а он остаётся сидеть на месте. И, кстати, у них принято зубы чистить прямо в офисе. Мы все после перерыва идём в туалетную комнату с девочками, а они прямо по офису ходят с щётками во рту. Только сейчас поняла, что уже месяц не видела его таким. И бухгалтер наш, который его ненавидел и в открытую заявлял это, уже вторую неделю как в психушке. Прямо с работы забрали.
— Слушай, может, он сдох, но продолжает ходить на работу? В зеркале хоть отражается?
— Отражается, я проверяла. И на фото его видно как обычно.
— Надо нам на всякий случай его каким-нибудь народным средством.
— Да не сдох он, скорее, жена из дома выгнала, или ещё что-нибудь. Вот я тебе сейчас историю похлеще расскажу..
 

Ангина

 

..Звонит мне как-то знакомый — дескать, обратились к нему родственники туриста. Тот угодил в больницу в Саттахипе, и, кроме названия больницы, других деталей нет. В общем, туриста нужно разыскать, оказать помощь, если нужна, и благополучно отправить домой.
На следующий день мы собрались и поехали в ту больницу. Проходим на ресепшен, называем имя-фамилию, и тут начинает происходить нечто странное. Ну знаешь, как в тайских госпиталях, все такие вежливые, услужливые, щебечут с тобой. Всё ж вопрос денег. А тут — лица у всех стали какие-то отрешённые. Говорят — там он.
Где там? — Вон там, в общей палате.
Проходим, спрашиваем бегущую мимо медсестру, имя-фамилию называем, говорим, русский здесь лежит. И у неё лицо такое становится белое, рукой показывает на одну из кроватей. Подходим, а там…
Лежит мужчина с перерезанным горлом. И не то чтобы оно зашито было, или ещё чего — нет, разрезано, мясо всё наружу, и держится голова его на каких-то крючках, чтоб не отвалилась. И при этом он живой! Но атмосфера вокруг койки такая давящая, жуткая, что я не выдержала, и, оставив друга наедине с этими останками, пошла искать доктора.
Им оказался таец среднего возраста в очках. С довольно неплохим английским. Он рассказал, что «скорая» получила вызов на территорию одного из паттайских храмов, где они и нашли этого мужчину в окружении шокированной толпы. По рассказу свидетельницы-тайки, турист зашёл на территорию храма, сказал ей по тайски, что его преследуют, чтобы забрать в сексуальное рабство, но он решил достаться никому. Затем бросил свой паспорт в кусты, достал нож, и перерезал себе горло.

Туриста удалось спасти, но теперь он онемел — пришлось удалить голосовые связки, ибо они были слишком искромсаны. И есть он теперь всю жизнь будет лишь через трубку — питательную массу прямо в желудок, минуя рот. Ну и держат его в разрезанном состоянии, дожидаясь, пока чуть срастутся сосуды.

А основной вопрос, который их волнует — оплата. Ни страховая не проявляет интереса к человеку без паспорта, ни родственников до сего момента не было. И в залог оплаты нечего взять, и процесс поэтому не движется. В общем, нужно отыскать документ.

Я с останками разговаривать боюсь, стою в сторонке. Друг мой общается через бумажку и ручку. Тот пишет ему — отвезите меня в храм, я найду паспорт. Так описать, где он лежит, не могу.

Больница отпускать его просто так не хочет — вдруг сбежит, и ни тела, ни документов. После раздумий решают отправить с нами врача для присмотра.

На подъезде к Паттайе в машине раздалось «Точно! Сейчас налево, и будет этот храм». Доктор хватается за сердце и оторопело смотрит на «пациента»:

— Я.. я своими руками вырезал ему голосовые связки…

На этом сюрпризы не закончились. Заходим в храм, и встречаем ту самую тайку. Глаза у неё выпячиваются, челюсть отвисает — перед нею стоит персонаж, за упокой души которого уже помолилось. С головой на металлических крючках.

Доктор просит её ещё раз рассказать, как всё было.
— Вот здесь мы стояли. Он по-тайски пробормотал что его хотят забрать в сексуальное рабство..
— Я не говорю по-тайски — произнесли останки
— Но по-английски эта женщина не говорит вообще. Она утверждает, вы общались на тайском.

Тайка указывает место, где всё произошло. Лужа крови уже успела впитаться в землю, и следов её почти не осталось.

— Нет, всё было не здесь — раздался голос туриста. Кусты не такие, и солнце светило не так.
— Тело ваше мы забрали отсюда
— Говорю же, нет.

Турист начал обходить территорию храма, а затем неожиданно полез в кусты и вынырнул с красной книжицей
— Я же говорил!

Все мы вернулись в больницу и начали «рулить процесс». Оформили всё как несчастный случай, и страховая прислала гарантийное письмо, согласившись оплатить. А через несколько дней он даже улетел своим рейсом, укутав «больное» горло шарфом, а дальнейшая судьба его мне не известна.

Вот такая ангина.